| 10.12.2007 |
|
Здравствуйте, коллеги!
В 2007 году Институт психотерапии и клинической психологии празднует 15летие. Накануне Дня Рождения мы проводим День открытых дверей для педагогов и психологов.
|
|
|
|
|
 |
|
| Вопрос: |
|
Здравствуйте, очень надеюсь что Вы ответите на мое письмо.
Вообщем то все у меня хорошо в жизни складывается, работа нормальная, муж любимый и любящий, дом, институт заканчиваю.
Но совсем недавно у меня появились страхи, хотя у меня был один страх с детства, боязнь замкнутых пространств (лифт, метро, машины двудверные, когда я на заднем сидении)
Мне 21 год, а я до сих пор хожу пешком на 10-й этаж, прапвда в метро езжу, перебарываю себя, а на лифте не могу совсем.
И совсем недавно я стала бояться всего...что я заболею раком (многие близкие и знакомые умирают от рака), что у меня не будет детей, что я попаду в террористический акт и не только я а близкие, что застряну в лифте, боюсь что расстанемся с мужем, хотя на то нет никаких причин, боюсь оставаться дома одна, так как в этой квартире недавно умерла бабушка, боюсь что муж разобьется на машине...вообщем боюсь что случится что то страшное.
Часто бываю нервной раздражительной. Часто снятся покойники, кошмары с чудовищами.
Что мне делать?
Спасибо заранее.
Автор: Аноним
|
| Ответ: |
|
Все виды страхов, о которых Вы пишете,впрочем как и другие страхи, в конечном итоге являются одним суммирующим страхом – страхом смерти. И вся мудрость и все рассуждения в нашем мире сводятся, в конечном итоге, к тому, чтобы научиться не бояться смерти. Поэтому, хочу предложить Вам взглянуть на свои проблемы с позиции осознавания этого единого страха, лучшее понимание которого поможет Вам самостоятельно ответить на вопрос: "Что делать?".
Итак, страх смерти естественен для человека. Он знаком практически каждому. Его экзистенциальное присутствие в человеческой жизни блестяще описано Ирвином Яломом."Страх смерти имеет огромное значение в нашем внутреннем опыте: он преследует нас как ничто другое, постоянно напоминает о себе неким «подземным грохотом», словно дремлющий вулкан. Это — темное, беспокоящее присутствие, притаившееся на краю сознания". Но все же обычно этот страх не разрушает жизнь. В определенном смысле он заставляет острее чувствовать и ценить ее счастливые мгновения, стимулирует к активности, не позволяет откладывать жизнь «на потом». Каждый человек проделывает немалую внутреннюю работу, чтобы научиться жить с этим страхом и защищаться от него. Однако чрезмерно жесткие защиты, основанные на отрицании, игнорировании этой данности нашего существования, при определенных обстоятельствах не выдерживают и могут порождать различные формы психических нарушений.
Смерть как неотъемлемая часть человеческой жизни давно оказалась на задворках современной культуры. Ее, как нищенку или незванного гостя, не пускают через парадный ход, но за это она мстит современному человеку, повергая его в состояние страха и полной растерянности при неизбежной встрече. Египтяне имели обычай во время празднеств вносить в торжественную залу наряду с лучшими яствами мумию какого-нибудь покойника, а после пира показывали присутствующим огромное изображение смерти. Ликург учил, что близость кладбищ к жилищам человека, присутствие множества людей на похоронах необходимы, чтобы изо дня в день напоминать каждому об ожидающей его судьбе. В современной культуре кладбища вынесены на окраины, похоронные процессии на улицах давно запрещены, разговоры о болезнях и смерти — дурной тон. Встреча со смертью происходит, как правило, совершенно неожиданно, становясь для оставшихся в живых, родных и друзей умершего, ошеломляющим открытием, сопровождающимся чувством ужаса и мыслью: «Оказывается, это может произойти и со мной!» Удивительно, но смерть на экране, которая массированно обрушивается на современного человека в потоке кинематографа, не воспринимается как реальность, имеющая прямое отношение к каждому. Типичная реакция защиты: «К каждому — может быть, но не ко мне».
Итак, первым источником защиты от страха смерти является нарциссизм современной культуры, невозможность принять неотвратимые ограничения и мирской удел, свойственный всем. Установка на исключительность пронизывает жизнь современного человека. Если выразить эту установку в предельно грубой форме, она сведется к следующему утверждению: «Я не такой, как другие, общие законы не должны на меня распространяться». С нарциссизмом тесно связана идея всемогущества, омнипотенция — «Смерти и болезней можно избежать».
Эти нарциссические установки усиленно подпитываются и обслуживаются современной культурой. Человек, страдающий тяжелой болезнью, погружается в глубокую депрессию, не обсуждая ни с кем из близких своих переживаний. Его депрессия тесно связана с мыслью: «На меня это не должно распространяться, болеть — стыдно и унизительно». Человек не желает принять мысль о том, что ему не избежать участи других людей. Жизнь раскололась на прошлое (до болезни) и настоящее. Прошлое — это далекое, прекрасное время, когда в жизни не находилось места мыслям о смерти. Люди живут и не помнят о смерти, пока она не коснется непосредственно, думают за обедом между „первым“ и „вторым“, слушая последние известия: вот умер такой-то и такой-то, но это не имеет отношения ко мне.
Еще одним отличительным свойством Западной культуры является культивирование обсессивно-компульсивных черт личности — таких как перфекционазм, высокие стандарты, порядок, контроль. Миф о возможности и необходимости полного контроля над происходящим несовместим с идеей смерти. Ее не назначишь на определенный возраст, не приурочишь к определенному дню — эта гостья не договаривается о встрече в определенный час. Мысль о том, что смерть может наступить в любой момент жизни, кажется современному человеку, привыкшему планировать каждую минуту, совершенно неуместной, разрушающей столь дорогой ему порядок, лишающий его необходимого контроля, чувства того, что все идет по плану. У некоторых людей мысли о смерти могут приводить к патологической фиксации на внутренних ощущениях в попытке предотвратить болезнь, вовремя обнаружить ее симптомы, что приводит к ипохондрическим страхам, мучительным переживаниям и непрекращающимся обследованиям.
Третий источник страха смерти — экзистенциальный вакуум: отсутствие цели и смысла в жизни. Пустое существование — это уже не жизнь, а что-то промежуточное между жизнью и смертью, нечто приближенное к смерти. Внутреннее чувство человека подсказывает ему, что такая жизнь немногим отличается от смерти, и он острее ощущает ее близость и неизбежность. Можно сказать, что сильный страх смерти — это не страх перед бессмысленностью жизни. Человеческая жизнь предстает как совокупность фрагментов времени, наполненная фрагментарными предметами и отношениями, в ней нет целостности, нет проекта жизни, который возникает только при принятии и осознании факта конечности существования. Такое состояние М. Хайдеггер определяет как безликость, когда человек не воспринимает конечность своего существования, свою смертность, поскольку череда фрагментов не предполагает завершения. Ломка данного стереотипа при близком столкновении со смертью может приводить к неврозу. Человек не справляется с идеей собственной смерти вне попытки осмыслить свою жизнь, обрести экзистенцию, а значит, выйти за свои пределы, трансцендентировать в мир и отыскать смысл своего существования.
Постижение собственного, уникального для каждого человека смысла, в свою очередь, предполагает свободное самопроявление, иначе поиски смысла подменяются социальным моделированием в худшем смысле этого слова — «срисовыванием» этих целей и смыслов у других, принятием целей, ожидаемых или навязываемых извне. Подлинный смысл подменяется социальными стандартами, собственный человеческий самопроект — следованием внешним шаблонам. Согласно К. Юнгу, главной причиной психических расстройств является блокада процесса индивидуации, т.е. реализации своих сил и способностей. Ведущим конфликтом здесь выступает конфликт между уникальностью каждого человека, его самостью и персоной, или маской. В случае блокады процесса индивидуации человеку не удается овладеть своим бессознательным и взять его под контроль, и тогда архаические образы и конфликты бессознательного могут завладеть психикой человека. Сюда можно отнести и страх смерти. Собственные деструктивные тенденции, вытесненная агрессивность нередко становятся источником тревоги, в том числе страха за жизнь близких и собственную жизнь.
Одной из главных причин блокады процесса индивидуации Юнг считает потребность соответствия социальным нормам и ожиданиям, для обозначения которой он и вводит понятие «персона». Следуя социальным стандартам, человек вытесняет свои истинные чувства, в том числе и свою агрессию. Тогда он не может научиться принимать и конструктивно перерабатывать эту черту. Человек не может безнаказанно отделяться от самого себя в пользу искусственной личности. Уже только попытка этого обыкновенно вызывает страхи, навязчивые представления, слабости, пороки и т.д. Социально „сильный мужчина“ в „частной жизни“ — чаще всего дитя по отношению к состоянию собственных чувств… бессознательное подавляет „Я“ с той самой силой, с какой последнее притягивается персоной. Непротивление воздействию снаружи, т.е. по отношению к искусу персоны, означает аналогичную слабость внутри — по отношению к влияниям бессознательного; настроение и расположение духа, боязливость, даже феминизированная сексуальность (кульминирующая в импотенции) постепенно берут верх». Таким образом, неподлинное, лишенное смысла бытие наряду с нарциссическим стремлением к превосходству и обсессивной потребностью в контроле — важнейшие источники страха смерти в современной культуре.
Четвертый источник страха смерти - одиночество, социальная изоляция и разобщенность людей — неизбежная плата за индивидуализм и конкурентность, столь свойственные современной западной культуре. Факт моей экзистенции и должен быть подтвержден другим человеком, его включенностью в мою внутреннюю жизнь, его присутствием в ней. Исследования показывают, что в смерти многих людей пугает невозможность быть с другими. Одиночество и социальная изоляция обостряют страх смерти. Этот страх начинает активнее напоминать о себе, потому что одиночество лишает нас чувства связи с жизнями других людей, оно также символически приближает нас к смерти. Ничто есть присутствие небытия в бытии, согласно М. Хайдеггеру. «Оно там всегда — страшное, сверхъестественное, манящее. Пасть в ничто означает утратить бытие, стать ничем. Смерть — абсолютное ничто, но есть и другие, не столь абсолютные способы вторжения небытия в бытие — например, отчуждение и изоляция от мира. Насколько возможности существования далеки от исполнения, настолько небытие превозмогает бытие».
Сосредоточенность на себе, отсутствие трансценденции и направленности на другого человека — феномен, который часто приходится наблюдать у людей. Он выражается в одержимости собой — своими чувствами, проблемами, конфликтами, в неспособности слушать и понимать другого, проявлять искренний интерес к чужой жизни, внутренне включаться в нее. Такое замкнутое на себя существование обостряет чувство конечности и хрупкости жизни, чувство пустоты и изоляции от мира. Только в трансценденции, в своей обращенности к другим, обращенности в мир человек на символическом уровне бесконечен и бессмертен.
Пятый источник страха смерти — не переработанный и не интегрированный опыт столкновения со смертью. «Жизнь и смерть взаимозависимы; они существуют одновременно, а не последовательно, воздействуя на наш опыт и поведение» (И. Ялом). У каждого из нас есть личный опыт столкновения со смертью — это мертвая птичка, найденная в детстве, это смерть любимого животного, смерть стариков, что-то ненароком подсмотренное, услышанное. «В раннем возрасте ребенка глубоко поглощает вопрос смерти; преодоление мучительного страха уничтожения — фундаментальная задача его развития» (И. Ялом). Однако опыт этих переживаний, как правило, остается неразделенным, ни с кем не обсужденным, не интегрированным в силу вышеописанных особенностей современной культуры: о смерти говорить не принято. Личный опыт, не разделенный с другим человеком, не поддается интеграции, а удержание его в изолированном состоянии постоянно забирает часть наших душевных сил.
Когда человек принимает связь своего страха и пустоты в жизни, уменьшается уровень тревожности. Даже не обретение смысла, а только лишь принятие идеи о необходимости его поиска переключает внимание, ослабляя фиксацию на себе и редуцируя тревогу. Внешний локус контроля, отсутствие идеи самоопределения приводит к тому, что как хорошее, так и плохое ожидаются извне. Человек живет как пассивно перерабатывающий и принимающий все хорошее и разрушаемый плохим — болезнями, смертями. Идея, что пустота жизни должна быть заполнена мной же самим, порожденными мною целями и смыслами, резко перемещает локус внимания на поиски этих целей.
Важным является связь человека с другими людьми. Зачастую может показаться, что эта связь есть, что у человека имеется определенный круг общения. Однако, проанализировав себя, человек может увидеть формальность и не подлинность этих связей, что позволяет говорить о не подлинности бытия, так как наше бытие становится подлинным лишь через его подтверждение другим человеком. Это то, что К. Юнг назвал страхом проявления своей самости, в свою очередь ведущее к срастанию с «персоной».
Представление о своей дефектности и непривлекательности создает между человеком и другими людьми не меньшую пропасть, чем ложная цель личного превосходства и идея собственной исключительности. Эти убеждения одинаково несовместимы с базовой потребностью в общности с другими людьми, а также со свободным самораскрытием и поиском себя. Дополненные травматическим опытом столкновения с болезнями и смертью, они становятся мощным источником страха перед небытием.
Человеку необходимо конфронтировать с такими патогенными, но очень влиятельными ценностями современной культуры, как индивидуализм, конкурентность, культ силы и совершенства, абсолютный контроль. Экзистенциальное одиночество человека требует от него идти своим путем и, в конце концов, одному встретить собственную смерть. Совмещение этой необходимости с глубинной потребностью каждого человека в общности с другими людьми — задача, которую приходится решать всю жизнь. Именно в поддержании баланса этих двух модусов существования заключается важный ресурс для совладания со страхом смерти, а также один из секретов психического здоровья.
|
|
|
|
|
|
